Владимир Кирсанов :: Рецензия на книгу Берроуза «Города красной ночи» | gay.ru

[Уильям Берроуз :: Города красной ночи]

Города красной ночи» (1981) — первая часть романной трилогии, которой Уильям Берроуз подводит своеобразный итог своей литературной карьеры, впервые выходит в России. Возможно, что в этой книге вы найдете отголоски всех идейных, изобразительных и даже бытовых открытий, которые Берроуз сделал для себя на протяжении 83-летнего творческого пути. Это, прежде всего, — увлеченное исследование наркотических и коматозно-сексуальных практик в однополых отношениях.

Текст Берроуза — изумительная писательская реконструкция наркотического бреда как одного из способов восприятия действительности. Однополый секс — это другой и по Берроузу не менее продуктивный способ присутствия в жизни… С художественной точки зрения здесь для Берроуза наиболее интересна идея о вирусной природе сексуального желания. Похоть как болезнь — в этом тоже прослеживается характерное для писателя единство восприятия секса и смерти.

…Интересно, что в «…Красной ночи» мы едва ли не впервые встречаем у Берроуза некоторое подобие сюжета, причем захватывающего внимание читателя своей криминально-детективной авантюрной линией. Но основной «сюжет» у Берроуза как всегда лежит далеко за пределами событийного ряда. Он — в брожении мысли и желании плоти, которым нет предела.

Так раскрытие странного ритуального убийства рыжеволосого мальчишки превращается в путешествие по эпохам, пространствам и самым тайным глубинам человеческого подсознания. …Путешествие, в котором открывается главное: «ничто не истина, поэтому все дозволено» — прежде всего, в сексе. В последнем утверждении Уильям Берроуз во многом следует за телемитами и магом Алистером Кроули.

http://www.mp3dinlelan.com/ сервис центр vertu

Николай Смирнов :: Рецензия на книгу Эдуарда Лимонова «В плену у мертвецов» | gazeta.ru

Лимонов не забывает и о своем фирменном пафосе. Он не хуже своих критиков отдает себе отчет, что на самом-то деле пишет всю жизнь единственную книгу под названием «Эдуард Лимонов».

[Эдуард Лимонов :: В плену у мертвецов]

Лимонов не забывает и о своем фирменном пафосе. Он не хуже своих критиков отдает себе отчет, что на самом-то деле пишет всю жизнь единственную книгу под названием «Эдуард Лимонов». Как понимает и то, что если есть в современной России один человек, который должен сидеть в тюрьме в силу всей своей жизненной стратегии – это Савенко Эдуард Вениаминович, 1943 г. р. Возможно, именно поэтому в книге нет жалоб на тюремную жизнь – есть осознание себя как «наполовину бронзового» героя и твердая уверенность в доброй народной памяти после возможной смерти в заключении. И ссылки на «Хагакурэ» – вовсе не кость, брошенная интеллектуалам. Постоянно подчеркивая, что ежедневно выходит на прогулку не только ради физической формы, но и чтобы выглядеть несломленным в глазах охранников, автор буквально проводит в жизнь принципы бусидо: нарумяниться перед боем, чтобы враги не заметили, если ты вдруг побледнеешь в минуту опасности

Максим Семеляк :: Рецензия на книгу Эдуарда Лимонова «В плену у мертвецов» | Ведомости

В новой книге Лимонов дал наконец волю и воображению тоже. Мозг политкаторжанина порождает безумные и одновременно педантичные фантомы

[Эдуард Лимонов :: В плену у мертвецов]

В новой книге Лимонов дал наконец волю и воображению тоже. Мозг политкаторжанина порождает безумные и одновременно педантичные фантомы — Лимонов, всегда близкий по духу сюрреалистам прошлого века, наконец приблизился к ним и непосредственно в творчестве. Иные страницы из „В плену у мертвецов» вполне могли бы быть обнаружены у Андре Бретона или раннего Луи Арагона. Дикие порнографические фантазии на тему бывшей любовницы сменяются беседой с духом Иосифа Александровича Бродского, которого Лимонов на правах старинного приятеля и соперника вызывает из царства мертвых. Эти диалоги с петлей на шее, пожалуй, самое ошеломляющее и зашкаливающее место книги. Мне, честно говоря, затруднительно представить себе любимого поэта, характерным голосом произносящего фразу: «Это тебе не маслице-фуяслице, круче, чем у Исаича, портянку его дери». Но с другой стороны, я не был знаком с Бродским, а Лимонов — еще как

Дмитрий Черный :: Рецензия на книгу Эдуарда Лимонова «В плену у мертвецов» | Независимое обозрение

…тюрьма — довольно серьезное испытание для любого, кто проходит его: «качается», постоянно, пишет, не дает себе угаснуть.

[Эдуард Лимонов :: В плену у мертвецов]

«…тюрьма — довольно серьезное испытание для любого, кто проходит его: «качается», постоянно, пишет, не дает себе угаснуть. Его мускулистый стиль не изменился — здесь мат соседствует с эстетизмом, ярчайшие политические деятели XX века зачастую получают маргинальные, сленговые эпитеты. Для него нет идеологических авторитетов или приоритетов, есть просто вдохновляющие его вспышки реальности — герои революций, исторические персонажи и образы: здесь нет деления на левых и правых, это просто «священные монстры» Лимонии — вкусовщина, проще говоря. В этой книге нет заговора или новой идеологии, способной противостоять тому порядку, который автор время от времени (политически неквалифицированно) критикует. Зато здесь есть убийственный, откровеннейший соцреализм застенка, который будет интересен широкому читателю и малоприятен власть предержащим.
Тюрьма — лучшая трибуна для человека с именем. В тюрьмах ковались не только характеры революционеров, но и теоретические основы революций. Лимонов же использует ситуацию, сильно привлекшую к нему общественное внимание, не для создания революционной теории, а все для тех же жизненных репортажей и для «проживания» нового образа. Каждый воюет доступным ему оружием. Оружие Лимонова — его слово и наблюдательность, его въедливая заинтересованность подробностями новых» открывающихся ему миров».

Лев Данилкин :: Рецензия на книгу Эдуарда Лимонова «В плену у мертвецов» | Афиша

Лимонов пишет историю с большой буквы. Он явно понимает (и не раз о том проговаривается), какую традицию наследует и в какой ряд будет вписан

[Эдуард Лимонов :: В плену у мертвецов]

Лимонов, однако, не просто фиксирует впечатления — Лимонов пишет историю с большой буквы. Он явно понимает (и не раз о том проговаривается), какую традицию наследует и в какой ряд будет вписан (Сад, Селин, Жене); он знает, что гниющий в узилище писатель — фигура стократ более выигрышная, чем писатель, попивающий коньячок на госдаче, потому дневник этот — не просто дневник, это кульминация всей карьеры, тронная речь. Воображаемый (и страх какой здесь завистливый) Бродский признает: обскакал ты, Эдик, нас с Исаичем, это тебе не маслице-фуяслице. «Вечность льнула не шипящим прибоем, а стремительным домкратом, это было бы не так важно — биография состоялась, теперь все дозволено

Александр Орлов :: Лимонов: тюрьма и суд. Два в одном

Лимонову Историческому просто фатально не везёт. Нет, я говорю не о тюрьме. Своим заточением он, сам Лимонов, хотя и постанывает, но, вне всяких сомнений, гордится.

[Эдуард Лимонов :: В плену у мертвецов]

Лимонову Историческому просто фатально не везёт. Нет, я говорю не о тюрьме. Своим заточением он, сам Лимонов, хотя и постанывает, но, вне всяких сомнений, гордится. И, конечно же, ему льстит, несмотря на тяготы тюремной жизни, что его, бывшего светского хулигана Эдичку, безнадежно стареющего картонного европейского авантюриста, величают сейчас в главной тюрьме (в тюрьмах) Родины Государственным Преступником, Террористом, Главнокомандующим революционной Армии и т.д., в общем, всеми теми титулами, о которых он так страстно мечтал и писал всю свою жизнь, которых жаждал и добился, как ему кажется. Читать далее «Александр Орлов :: Лимонов: тюрьма и суд. Два в одном»