Радио Свобода :: Суд постановил уничтожить конфискованные тиражи книг

26.09.06
Екатеринбургский суд постановил уничтожить тиражи книг издательств «Ультракультура» и «У-Фактория», которые были конфискованы в конце июня сотрудниками Федеральной службы по надзору за оборотом наркотиков со складов типографии «Уральский рабочий». Уничтожены будут книги «Культура времен Апокалипсиса» и «Клубная культура». Решение беспрецедентное, в постсоветские времена книги еще не уничтожали, тем более что речь идет о книгах, переведенных с английского и свободно распространяющихся во всем мире.
Читать далее «Радио Свобода :: Суд постановил уничтожить конфискованные тиражи книг»

Вечерняя Москва :: ФИЛОСОФСКАЯ БОЛТОВНЯ ЗА КРУЖКОЙ ПИВА :: Интервью с Томасом Гунцигом

Книга Томаса Гунцига «Самый маленький на свете зоопарк» (перевод Нины Хотинской, издательство «Ультра-Культура») вышла небольшим тиражом. Но тот, кто ее прочтет, наверняка поразится своеобразию творческого почерка писателя. Интеллектуалы, безусловно, вспомнят Кафку – и правильно, ибо это самый любимый писатель Гунцига. А те, кто просто следит за современной западной литературой, смогут оценить необычно свежую фантазию и нежданный ракурс, в котором предстает современное общество – недоброе, полное опасностей, порожденных цивилизацией. Томас Гунциг, приехавший в Москву на Международную книжную ярмарку, согласился ответить на вопросы «Вечерки».

– Животные в привычном мире мегаполиса – это создает причудливое, необычное пространство. Что для вас означает мир природы?

– У меня есть воспоминание, до сих пор вызывающее большое сожаление.
Когда я был маленьким, мои родители жили в большом доме на опушке леса.
Каждый день я шел в школу лесом, любуясь деревьями, слушая птиц. Я обожал этот путь. А потом мой отец продал дом, и с тех пор я чисто городской житель… Мне было плохо от этого. И я до сих пор обожаю сельскую жизнь, пейзажи, горы на горизонте.

– Где проходит граница между миром природным и человеческим?

– Это вопрос на засыпку. Я никогда не задавал его сам себе. Меня скорее уж интересует, как эти два мира сближаются, отталкиваются, взаимопроникают друг в друга.

– Кто ближе лично вам – Босх, с его сложным миром утраченного рая, или Уолт Дисней, предтеча современных детских комиксов?

– Тут речь о вещах очень наивных и в то же время – очень глубоких. Ведь животные существуют в жизни, вызывают у людей самые разные эмоции. Они могут символизировать несчастье, вызывать плохое предчувствие. Или – сексуальное желание, как корова-девушка в моем рассказе. Или обозначать нечто непонятное и извращенное, как в рассказе о жирафе. Граница между мирами представляется мне довольно искусственной, потому что ведь сперва были животные, а уже потом появились люди.
И поскольку животные появились раньше нас, во всех нас есть частица животного мира. У меня есть наивная мечта о гармонии: чтобы дикий мир вдруг взял да и ожил в большом городе, который потерял первоначальную чистоту….
Читать далее «Вечерняя Москва :: ФИЛОСОФСКАЯ БОЛТОВНЯ ЗА КРУЖКОЙ ПИВА :: Интервью с Томасом Гунцигом»

РИА НОВОСТИ :: Илья Кормильцев| online конференция

Российское агентство международной информации НОВОСТИ ::

Шоу-бизнес и контркультура

Умка (Анна Герасимова), Илья Кормильцев

online конференция, 15/06/2006

ответы на вопросы ::

1. Ольга Иванская , Манихино : Как вам кажется, что вам больше удается: поэтическое творчество или переводы? Что вам доставляет большее удовольствие?

Илья Кормильцев: В целом творить от собственного лица гораздо интереснее и метафизически правильнее. Но бывают ситуации, когда полезно умалиться и попробовать поговорить с чужого голоса. Многому учишься, мобилизуешь какие-то совсем другие энергии - отчасти это как опыт жизни сразу в нескольких оболочках. Перевоплощаться вообще полезно, если это не превращать в профессию, как актеры. Возможно, что душа должна прожить все возможные для себя формы существования, прежде чем завершить свой путь. Так что переводы полезны не только творчески, но и на спиритуальном уровне...

2. Алина : Современные деятели "андеграунда" свободно выступают на "академических" концертных площадках (ЦДХ, ЦДЖ, например), пачками издают компакты и книжки. В чем же тогда их "андеграундность"? Или это теперь только ярлычок для обозначения??

Илья Кормильцев: С самого начала - мне не нравится термин андеграунд, поскольку он предполагает некую степень подавления, как правило, политического. Это не всегда так, битников, например, политически никто не подавлял, они были вполне себе андеграундом. Равнодушие или невосприимчивость общества может быть вполне точно таким же фактором отвержения, как и прямое силовое давление. Зачастую даже гораздо больше. Я вообще не люблю всяких этих слов - контркультура, субкультура, андерграунд, для меня, условно говоря, есть искусство - и культура. Культура - это обезжиренное и обезвреженное, без холестерина, искусство, пригодное для употребления обывателю, чтобы выступать для него заменителем смысла жизни, не давать ему помнить о том, что он сдохнет, как собака, и от него даже души не останется. Так что для меня слово "андеграунд" является каким-то не столь удачным заменителем слова "культура".
Умка (Анна Герасимова): Думаю, ни в чем. Наверняка ярлычок, и больше ничего. По-моему, просто неправильно заявлена тема конференции: термины "андерграунд" и "контркультура" нуждаются в кардинальном пересмотре, и, собственно, этот пересмотр как тема уже многократно обсужден. Как я уже говорила, границы размыты - и поставщиков нематериальных ценностей, и их потребителей. Мне совершенно все равно, причисляют нас с этоку контр- и андер- или нет. Мне гораздо интереснее, доходит ли до публики то, что мы делаем, и насколько она, публика, это понимает. Насколько у нас с ней есть контакт.
Читать далее «РИА НОВОСТИ :: Илья Кормильцев| online конференция»

Интервью :: Газета «Дело» :: «Наутилус» доплыл до Лимонова

«Наутилус» доплыл до Лимонова

Напечатано в газете "ДЕЛО" № 139 от 24 Мая 2006г.

Илья Кормильцев, автор текстов многих песен «Наутилуса Помпилиуса», выступил в Киеве на международном фестивале поэзии «Киевские Лавры 2006». Сегодня скандальную славу «радикального» литератора приносит ему пост главного редактора российского издательства «Ультра-культура»...

Имя Ильи Кормильцева у поклонников русского рока вызывает стойкую ассоциацию с легендарным «Наутилусом-Пампилиусом». Завораживающие тексты: мы вместе, «скованные одной цепью», и готовы на все во имя мистической свободы во главе с Славой Бутусовым. С Бутусовым автор большинства песен «Наутилуса» давно не сотрудничает. Впрочем, «глаголом жечь сердца людей» Илья Кормильцев не перестал. Кроме того, известен своими переводами книг Ирвина Уэлша, Чака Паланика, Уильяма Берроуза, Мишеля Уэльбека, Умберто Эко, Ника Кейва и др. А поиск свободы привел его на пост главного редактора российского издательства «Ультра-Культура». Издательство называют наиболее радикальным и не прекращают преследовать православные функционеры, Госнаркоконтроль и российские патриотические фанатики. В жизни Илья Кормильцев оказался вовсе не ожидаемым волосатым стареющим пост-рокером, а седеющим, круглолицым улыбчивым топ-менеджером.

О скуке «голой» поэзии

– Илья, в литературной жизни украинской столицы фестиваль «Киевские лавры» — это беспрецедентное событие: выступления более чем пятидесяти поэтов из Украины и России, такие мощные участники как Алексей Парщиков, Иван Жданов и Бахыт Кенжеев и проч. Почему согласились приехать в Киев вы и о чем думали, когда ехали к нам?

– Думал, как глупо, что ради того, чтобы два раза показать паспорт, меня поднимут в четыре часа ночи. (Смеется). Я очень давно не был в Киеве, с 1997 года. Хотелось съездить, посмотреть. Тем более что Киев — город приятный во всех отношениях. У меня остались еще с 1990-х годов приятные воспоминания.
Читать далее «Интервью :: Газета «Дело» :: «Наутилус» доплыл до Лимонова»

Интервью :: Ультра от культуры

Известный российский поэт считает, что одна из главных задач современного искусства – противостоять узурпации интеллектуального пространства культурным мейнстримом

Илья Кормильцев известен и в своей известности многолик. Для одних он прежде всего — автор текстов, написанных для суперпопулярной в конце прошлого века рок-группы «Наутилус Помпилиус». Для других — переводчик таких альтернативных общепринятым общественным вкусам западных авторов, как Ирвин Уэлш, Чак Паланик, Уильям Берроуз, Мишель Уэльбек. Для третьих — один из самых известных современных российских поэтов, далеко ушедший в своих сегодняшних стихах от «наутилусовских» текстов. Именно в этой ипостаси он недавно приезжал вместе с российскими поэтами Андреем Родионовым и Алиной Витухновской на поэтический фестиваль «Киевские Лавры-2006». Книжная кофейня «Бабуин», где проходил поэтический вечер этих авторов, была забита до отказа. Андрей Родионов, которого часто называют поэтом-панком, брал публику сумасшедшим эмоциональным напором. Алина Витухновская — ненормативной поэтической лексикой. Илья Кормильцев, как и следовало ожидать, оказался самым серьезным из этой поэтической троицы. Ведь он не только свободный художник, но и главный редактор самого радикального российского издательства «Ультра.Культура». Иначе говоря, человек, для которого противостояние современному культурному мейнстриму в поэзии и искусстве в целом является не просто личной позицией, а продуманной стратегией. Об этом, о месте и роли поэзии в современном мире, беседовал с Ильей Кормильцевым корреспондент «Эксперта».

— Я хотел бы начать с самого простого вопроса — что такое современная поэзия? Не так давно все было ясно. Стихотворение, чтобы считаться таковым, должно было иметь некие вполне определенные признаки — сюжет (например, рассказ о событии или переживании), ритм, может быть, рифму. Очевидно, что эти критерии устарели. Что пришло им на смену?

— Повозка, карета, автомобиль отличаются друг от друга, но сущность у них одна — это транспорт. Сущность поэзии остается одной и той же, независимо от того, насколько меняются ее технологии и формы. Поэзия — это способ трансляции. И в таком смысле она сильно отличается от художественной прозы, которая, так или иначе, является результатом наблюдений и размышлений. Проза обобщает опыт жизни, переживания, знание времени, истории, культуры, психологии, людских отношений, философии. Она более рассудочна и рациональна. Поэзия в самых лучших своих проявлениях — это чистая трансляция чего-то, относящегося к области сверхсознания, говорение. Нам всем известны древние истоки поэзии, ее тесная связь с шаманизмом, пророческим даром. Поэзия возникает в тот момент, когда произносятся слова, которые являются открытием для того, кто их написал. Проза очень тесно связана с личностью. Прозаик обычно может объяснить, на основании какого опыта или переживания он придумал те или иные образы или сюжеты. Поэзия в подавляющем большинстве случаев необъяснима для самого поэта. Читателей поэзия заставляет воспринимать вещи иначе, чем они воспринимались до того, как произошло соприкосновение с этой поэзией.
Читать далее «Интервью :: Ультра от культуры»

Интервью Мелвина Берджеса

Интервью Мелвина Берджеса c Сергеем Борисовым для английского издания газеты The Moscow News

Слышали ли Вы что-нибудь об этом иске?
Впервые я услышал о нем от Вас. Некоторые наши программы новостей заинтересовались разбирательством, но у них не хватает деталей для полноценного обзора.

Связались ли Вы с главным редактором издательства, Ильей Кормильцевым?
Я послал ему письмо с выражением поддержки.

Возникали ли подобные проблемы в Британии или других странах?
Ни одно из правительств стран, в которых выходила книга, никак не вмешивалось. Конечно, всегда находились люди, которые жаловались на то, что им что-то не нравится в книгах, и время от времени они пытались внушить свои мысли правительству, но в этом и заключается свобода слова — каждый человек решает для себя и только для себя, что является «приемлемым».

Уже давно ведутся споры по поводу книг, которые читает молодежь, — о том, как литература может помочь им справиться с давлением и требованиями современной жизни, и о том, как книги отвечают нашей повседневной реальности. Я всегда считал, что серьезное исследование жизни должно привести к принятию литературы, которая рассматривает такие темы, как сексуальность в информативном и вдумчивом ключе. Со мной согласны серьезные издания в Великобритании, Франции и Германии, где уделяется большое внимание темам моих книг. Также не вредит делу тот факт, что книги были высоко оценены литературными критиками разных стран.
С другой стороны, существует «таблоидный», популистский, скандальный интерес со стороны сторонников правых убеждений, которые стараются навязать другим свои моральные принципы относительно секса и его восприятия людьми. Подобное отношение мне кажется невежественным по отношению к реалиям жизни людей. Мне очень стыдно, что в стране с таким богатым литературным наследием и талантом, как Россия, кто-то пытается помешать книгам делать то, что они и должны делать — смотреть на жизнь людей в большое увеличительное стекло.

Есть ли, на Ваш взгляд, в Ваших книгах порнография?
Один ирландский писатель и критик написал о книге «Трах!», что это своего рода порнография наоборот, потому что она рассматривает контекст сексуальности, чувств и культуры секса. Я думаю, в этом есть смысл: единственная цель порнографии — это возбудить читателя/зрителя, а моя книга рассматривает культурную подоплеку. Книга имеет дело с мыслями, чувствами и поведением, которые иногда забавны, иногда очаровательны, не всегда «приятны», но никогда не направлены на причинение вреда.
Естественно, молодые люди, которые только начинают осознавать свою сексуальность, говорят и думают о ней, остро ее переживают, она их и заботит, и смешит, но так они относятся к любому новому чувству или состоянию! «Трах!» как раз и рассматривает эту ситуацию и убеждает молодых людей в том, что то, что с ними происходит — это нормально. Вы заметите, что, по большому счету, несмотря на сальности и вульгарный язык, три главных героя романа не являются сексистами и не обижают своих подруг. Единственный, кто «плохо» себя ведет, как раз и выставлен «дураком».
Что касается «Сучки по прозвищу Леди», то эта книга является басней — жанром, прославленным русской литературой. В частности, при написании романа на меня оказал влияние великое творение Булгакова — «Собачье сердце». Героиня повести говорит, среди прочего, и о сексуальном поведении, но не только о нем. Книга исследует в целом этику «плохого» поведения. Конечно, мы все знаем, как быть «хорошими» — нас этому учат с младенческого возраста. Но немногие хотят быть «хорошими» все время, и в действительности многие тяжелые решения, которые мы принимаем, делают нас безответственными. Как быть безответственным, не заходя слишком далеко, не причиняя вреда себе и другим людям — это гораздо более интересная тема для исследования, чем «как быть хорошим». Естественно, что говорить об этом с молодыми людьми неудобно, гораздо проще накрыться одеялом невежества и притвориться, что мир взрослых состоит только из плохого и хорошего, белого и черного. Но мы все знаем, что это не так. Сандра Фрэнси в книге думает о том, что важно, а что нет, она решает, что ответственность быть человеком слишком тяжела для нее. В конце она принимает неправильное решение, я согласен. Но я верю в то, что мои читатели достаточно рассудительны, чтобы участвовать в дискуссии, предлагаемой мной, не считая выдуманного персонажа, превращающегося в собаку, образом для подражания!

Депутат Государственной Думы Александр Чуев обвинил издательство в распространении порнографии и нарушении чувств верующих. Как Вы думаете, в Ваших книгах может быть найдено что-то подобное?
Я думаю, что уже ответил на этот вопрос. Возможно, проблема в том, что люди, наделенные властью, — иногда это родители, иногда правительство — не всегда признают поведение, отличающееся от определенной ими «нормы», они считают его оскорблением своей власти. Но если это в их понимании и есть власть, то ее нудно оскорблять! Мы сами можем делать за себя этический выбор, и это не всегда выбор между белым и черным. Я уверен, что Александр Чуев делает такой выбор в своей частной жизни.

Вы хотите чтобы другие Ваши книги выходили в России?
Все мои книги должны выйти на русском языке.

Перевод Антона Соловьева

Комплекс проигравших войну

В романе "Скины" описывается, откуда эти люди пришли.

Дмитрий Старостин

Четвертого апреля в Москве прошла презентация общественного союза "Интернационал", созданного для борьбы с экстремизмом и ксенофобией в политике. Наряду с депутатом Госдумы Олегом Шеиным и галеристом Маратом Гельманом одним из его учредителей стал главный редактор издательства "Ультра. Культура", поэт и переводчик Илья КОРМИЛЬЦЕВ. Парадокс в том, что именно "Ультра. Культура" в 2003 году опубликовала значительным тиражом роман "Скины. Русь пробуждается", написанный участником движения "бритоголовых" Дмитрием Нестеровыми и номинированный на премию "Национальный бестселлер". В интервью "МН" г-н Кормильцев назвал этот роман "наиболее выдающимся произведением, появившимся из ультраправого лагеря".

- Сегодня вы не сожалеете, что опубликовали роман?

- Не сожалею. Нет доказательств, что литературный текст может быть реальным мотивом для совершения преступления. В редких случаях это можно утверждать в отношении визуальных образов. Литературное произведение - это повод задуматься. В романе "Скины" описывается, что это за люди, откуда они пришли и какова их психология.Для меня из книги Нестерова стало очевидным, что глубинная мотивация скинхедов - не этническая. Мы знаем из истории, что граждане всех рухнувших империй склонны к поискам врагов, которые привели их страны к поражению. У нас это комплекс нации, проигравшей холодную войну.

- Но движение скинхедов стало массовым при Путине, когда положение страны вроде бы улучшилось.

- Безусловно, многое улучшилось, но это практически не коснулось нижних социальных слоев. Самое главное, что социум - это не просто уровень доходов. Проблемы наркомании, преступности, отсутствия гражданского общества, общей деградации культуры - совсем не те проблемы, которые можно решить увеличением ВВП. Последствия социального кризиса девяностых не исчезнут без целенаправленных усилий по их ликвидации, а их нет. К сожалению, величие России сейчас воспринимается как число купленных путевок на Куршавель.

- На момент выхода книги "Скины" автору было едва за двадцать. Как сложилась его судьба?

- Нестеров пока больше не пишет, состоит в одной из националистических организаций. Он образованный человек, который прекрасно понимает, какие он исповедует убеждения, и готов за это отвечать. Не нужно недооценивать ультраправое движение - в нем много вполне мыслящих людей. Если мы не разделяем их убеждений, это не значит, что все они имбецилы со справкой.

Читать далее «Комплекс проигравших войну»

Интервью интернет- журналу «Перемены. ру» :: Илья Кормильцев :: «Личность это присутствие Аллаха в человеке»

Илья Кормильцев – поэт, литературный критик, переводчик с английского, итальянского и французского языков. Родился 26 сентября 1959 г. в Екатеринбурге (Свердловске). В 1981 г. закончил химический факультет Уральского госуниверситета. В 80-х писал тексты для песен многих уральских рок-групп. Особенную известность приобрел как автор большинства текстов песен группы "Наутилус Помпилиус". В 1991 г. переехал в Москву. В 1997 г., после распада "Наутилуса", занялся издательской и переводческой деятельностью. В 2002 г. создал собственное издательство "Ультра.Культура", главным редактором которого остается до сих пор. Переводил Дж.Р.Р.Толкиена, К.С.Льюиса, Н.Кейва, Ч.Паланика, Ф.Бегбедера, И.Уэлша, А.Кроули, У.Берроуза и многих других. И.К. в 80-х оказывал на общественно-политическую ситуацию в стране большое влияние (песни «Наутилуса Помпилиуса», одной из самых заметных групп времен Перестройки, сыграли действительно значительную роль в случившихся тогда переменах). Влияние на общественно-политическую жизнь И.К. оказывает и до сих пор. Вокруг его издательской деятельности постоянно происходят какие-то скандалы, да и сам он остается фигурой заметной.

Вначале мы должны были встретиться у памятника Пушкину. Но Илья застрял в пробке и предложил мне идти по Большой Бронной навстречу ему – так, чтобы мы пересеклись рядом с синагогой (той самой, в которой недавно кого-то пытались зарезать). «Боюсь, что не знаю, где эта синагога, не бывал там никогда», - сказал я. «В таком случае встретимся около универмага «Алые паруса», его-то вы точно не пропустите». Встретились. По пути в кафе я рассказываю Илье о своей затее открыть на «Переменах» книжный интернет-магазин. Он в ответ советует мне найти четкую и понятную нишу, выбрать для магазина какое-то конкретное позиционирование. «Рассуждает, как опытный бизнесмен», - думаю я. Приходим в кафе. Начинаем интервью.

Глеб Давыдов: Илья, у вас есть много ипостасей: поэт, издатель, переводчик, литературный критик, публицист и так далее. Довольно много. И я, в общем, не понимаю до конца, с кем сейчас общаюсь. А кем вы себя ощущаете сейчас?

Илья Кормильцев: Честно говоря, меня этот вопрос вообще не волновал никогда - «кем я себя ощущаю». Думаю, что в первую очередь я ощущаю себя личностью. Которая может заниматься и тем, и другим, и третьим – в зависимости от своих желаний, пристрастий, необходимости, способности. Мне кажется, что современный мир вообще помешан на дефинициях. И чем менее определенным становится положение человека в мире (например, в сословном обществе оно гораздо было более однозначным), тем более человек заморачивается на том, кто он, то есть на самоидентификации. Отсюда и возникновение сотен и тысяч различных субкультур, организаций по интересам, сект, интернет-сообществ. То есть в распадающемся, расползающемся мире требуется самоидентификация. И поскольку самоидентификация, исходящая от человека, всегда будет неполноценной, поскольку человек не может посмотреть на себя со стороны, то неизбежно попытки такой самоидентификации оказываются иллюзорными и заводят человека в еще большее болото непонимания своего места, своей роли в мире... Человек напоминает муравья, попавшего в водоворот в луже талой воды, который хватается за горелые спички, хвойные иголки, бычки сигарет, какие-то огрызки, и все это вертится, а он хватается за них, пытаясь найти в них твердую землю. Поэтому он всех мучает: а кем вы себя считаете в первую очередь – мужчиной или женщиной, поэтом или прозаиком, верующим или неверующим? На самом деле, для меня принципиально важно некое чувство в человеке собственной ценности и цельности, ценноцельности, протянутое через него, за которое он держится и которому он не изменяет. Поэтому то, что человек может быть внутренне противоречив и в одной ситуации может идентифицировать себя с одними идеями, а в другой ситуации идентифицировать себя с другими идеями, для меня это нормально, это в порядке вещей. Для меня противоестественна, наоборот, догматическая приверженность какой-то одной системе ценностей. Поэтому меня ничуть не смущает, когда меня не могут определить – как в поле профессиональном, так и в поле политическом. Меня это радует. Это значит, что я ускользаю от попыток посадить меня в клетку, поставить на полку. Я действительно и то, и другое, и третье в одном лице. А ты, тот, кто пытается поймать меня в ловушку этих слов, ты сам никто, и звать тебя никак, потому что ты не можешь оценить своего противника как такового, тебе нужно его сперва наклейкой припечатать, приклеить словом, и только когда он будет обездвижен, ты сможешь его доесть, экспроприировать, победить, а так – ты неспособен с ним справиться, когда ты с ним один на один как с человеческой личностью.
Читать далее «Интервью интернет- журналу «Перемены. ру» :: Илья Кормильцев :: «Личность это присутствие Аллаха в человеке»»

Окраины свободы

В технологических, политических, культурных системах глобализованного мира существуют зоны, создающие возможность для альтернативного высказывания и активного противодействия

Вначале XX века идеи синтеза в искусстве воспринимались как смелый авангард. Манифест французского режиссера и мыслителя Антонена Арто о тотальном театре был тогда именно манифестом, а не отражением реальности. К рубежу века синтез и тотальность пронизали все сферы человеческой деятельности настолько, что разделить их и раздать на откуп узким специалистам стало абсолютно невозможно. Среди событий разного масштаба и географии можно привести немало примеров синтеза протестных политических движений, новых технологий и современного искусства. Что их объединяет?

Осенью 1999 года во время конференции Всемирной торговой организации в Сиэтле к профсоюзной демонстрации протеста присоединились тысячи молодых активистов, координируюших действия через мобильную связь и портативные компьютеры с выходом в интернет. «Поколение Сиэтла» принесло новое понимание прямого действия, превратив его в карнавал. Позже возник флэшмоб — акция в общественном пространстве, когда группа незнакомых людей организуется при помощи коммуникаций в интернете или других сетях. Они собираются в назначенное время, производят неожиданное действие и затем исчезают, не вступая друг с другом в контакт. В Россию флэшмоб пришел в 2003−м и именно здесь стал однозначно политизирован. Особенно ярко это проявилось в кампаниях неповиновения в канун парламентских (декабрь 2003−го) и президентских (март 2004−го) выборов. Так, во время одной из первых акций люди, собравшись на Пушкинской площади в Москве, щелкали принесенными пультами от телевизоров в направлении огромных рекламных мониторов. В Тюмени флэшмобберы окружили водонапорную башню, кидали в нее снежками и кричали: «Вова, слезай!».
Читать далее «Окраины свободы»

Новые известия :: Михаил Tараторин :: Илья Кормильцев: Никто не застрахован от столкновений с властью

– Илья Валерьевич, сейчас поднимался к вам в издательство на лифте в компании одного брателлообразного персонажа. Он, услышав на охране, что я иду к вам, начал вслух размышлять: «На чем люди деньги зарабатывают – не понимаю. Книжки какие-то непонятные печатают. Сатанисты к ним ходят». И внезапно его осенило: «А их Сорос, наверное, финансирует». В связи с недавним шпионским скандалом подобные умозаключения не кажутся вам угрожающими?

– Да, если бы Сорос нас спонсировал... Нет, никакие неправительственные организации нам денег не дают. Шпионы тоже. Как говорится, скажите, где завербоваться, и мы сходим туда. Очевидно, ваш собеседник из лифта просто не понимает, что у людей могут быть иные, принципиально отличные от его, взгляды на жизнь. Отсюда и подозрения. А вообще шпиономания – это проявление психической патологии. Как и любая, впрочем, мания. Люди, ею страдающие, убеждены: то, что им не нравится, не может происходить стихийно. Непременно за всем за этим скрываются злокозненные силы. Строго говоря, и эта параноидальная точка зрения не является полностью ложной. Мир – сложное сочетание сознательных поступков и стихийных процессов. Беда наступает тогда, когда шпиономания становится главным, а порой единственным фактором, определяющим видение реальности. Как бы подразумевается: «Все, что у нас есть плохого, придумали враги». Россия не раз проходила через такие формы массового психоза. Казалось бы, пора задуматься, заняться изживанием этого комплекса. Однако, как говорят психиатры, бред – это картина реальности, не поддающаяся коррекции при помощи логики. Поэтому воспоминание о том, что официальная параноидальная истерия не приносит ничего хорошего, не помогает избавиться от новых приступов этой болезни.

– Ну а как вашему издательству с его действительно, мягко говоря, необычным репертуаром – от черного мага Алистера Кроули до кумира леваков Субкоманданте Маркоса – живется в нашем подверженном указанной патологии обществе?

Читать далее «Новые известия :: Михаил Tараторин :: Илья Кормильцев: Никто не застрахован от столкновений с властью»